Ваш город...
Россия
Центральный федеральный округ
Москва
Белгород
Тула
Тверь
Кострома
Калуга
Липецк
Курск
Орел
Иваново
Ярославль
Брянск
Смоленск
Тамбов
Владимир
Воронеж
Московская область
Рязань
Северо-Западный федеральный округ
Санкт-Петербург
Вологда
Псков
Мурманск
Сыктывкар
Калининград
Великий Новгород
Архангельск
Ленинградская область
Петрозаводск
Южный федеральный округ
Краснодар
Астрахань
Элиста
Майкоп
Ростов-на-Дону
Волгоград
Крым/Севастополь
Северо-Кавказский федеральный округ
Дагестан
Владикавказ
Нальчик
Черкесск
Ставрополь
Магас
Грозный
Приволжский федеральный округ
Пенза
Оренбург
Уфа
Ижевск
Чебоксары
Саранск
Йошкар-Ола
Киров
Пермь
Нижний Новгород
Самара
Саратов
Казань
Ульяновск
Уральский федеральный округ
Екатеринбург
Курган
Тюмень
Челябинск
Югра
ЯНАО
Сибирский федеральный округ
Иркутск
Томск
Омск
Горно-Алтайск
Кемерово
Кызыл
Барнаул
Красноярск
Новосибирск
Абакан
Дальневосточный федеральный округ
Улан-Удэ
Чита
Магадан
Южно-Сахалинск
Якутск
Биробиджан
Петропавловск-Камчатский
Владивосток
Благовещенск
Хабаровск







































Интервью

Поиск пропавших детей – это не волонтерство, а смысл жизни

Поиск пропавших детей – это не волонтерство, а смысл жизни
«Пропал человек», «Найден: жив…погиб», «Нужна помощь» - примерно такие посты несколько раз в неделю появляются в официальной группе общественной организации ВРОО «ВолгоСпас-Поиск Пропавших Детей». В Волгоградской области знают, что если у тебя пропал близкий или родственник, то лучше обратиться к ним. Они сделают все, чтобы человек вернулся домой. При каких обстоятельствах появилось это волонтерское сообщество, как нужно искать людей, с чем приходится сталкиваться поисковикам – о тонкостях своего непростого дела рассказала одна из основательниц отряда Лариса Селянинова.

«Нас познакомила в Волгограде Москва»

— Насколько я знаю, вы существуете с 2010 года. Что подтолкнуло вас к тому, чтобы создать такой отряд волонтеров? У нас люди годами не могут организовать общедомовое собрание в многоэтажке, а вы в команде единомышленников, по сути, спасаете жизни.

В 2010 году в Волгоградской области пропал мальчик – Максим Королев. Весть об этом разлетелась по всей стране. Его искали всем миром, и я тоже решила помочь. В Интернете нашла людей, которые занимаются поисками. Оказалось, что они живут в Москве. За плечами у них большой опыт в этом деле, поэтому они помогают координировать добровольцев, в том числе и в Волгограде. Мне дали информацию, куда и когда идти, и я пришла, познакомилась с другими добровольцами, тогда наше волонтерское сообщество и родилось. Правда, Максима Королева до сих по не нашли, но мы не сдаемся…Поиск продолжается и по сей день.

— Сейчас в вашей группе в сети более пяти тысяч подписчиков. Скажите, сколько вас было в самом начале пути и сколько сейчас?

— В 2010 году отряд состоял из шести человек. Причем нас ничего не связывало. Профессиональные интересы у нас не совпадают, по возрасту тоже все разные. Нас объединяет только одно – желание помочь. Эта ниточка крепко держит. Мы понемногу развиваемся. После каждого резонансного случая к нам присоединяются новые люди. К примеру, после поисков Ани в Камышине (благо, с ребенком все хорошо), в этом городе появился небольшой отряд. После поисковых работ в Михайловке, когда разыскивали глухонемого мальчика Матвея (к сожалению, его нашли погибшим), наши ряды вновь пополнились добровольцами

Волонтерское сообщество ищет, в первую очередь, детей, стариков, инвалидов, тех, кому больше нужна помощь. В поиске взрослых людей отряд больше помогают информационно.

— Нам очень помогают те, кто распространяет информацию о пропавших людях по сетям, расклеивают объявления (ориентировки) – инфорги. Их вклад не менее важный. Не раз убеждались, что благодаря репостам люди очень быстро находятся. Один из последних случаев это подтвердил. Буквально за сутки нашли мужчину. Люди увидели пропавшего в больнице и сообщили в полицию.

«Он не мог сидеть на месте»

— За восемь лет, думаю, у вас было много и позитивных, и негативных случаев. Наверняка есть те, что особенно врезались в память. Расскажите о них.

В первые годы, когда мы только начинали этим заниматься, к нам обратилась одна семья. Их сын ушел из дома. Он делал это постоянно. Причем, семья у мальчика более чем благополучная, и сам он хорошо всегда учился. Всему виной редкое психическое заболевание – дромомания. Человек с таким диагнозом не может долго сидеть на одном месте. Парень уходил из дома и на неделю, и на две. Он прекрасно понимал, что таким поведением расстраивает близких, но ничего не мог с собой поделать. Семья живет на юге Волгограда, в Красноармейском районе, один раз мальчик пешком дошел до Иловли, а ведь этот населенный пункт уже далеко за пределами города находится.

— Конечно, такие вылазки дали о себе знать. Когда мы с ним познакомились, у него уже не было пальцев на ногах. Зимой он так сильно обморозил ноги, что пришлось ампутировать пальцы. Так же спустя несколько лет поступили и с ногами. И даже это его не остановило. Он принимался за старое даже на инвалидной коляске. Сейчас это уже не мальчик, а молодой человек. Его никак не испортила улица. У парня нет вредных привычек, он нашел свое призвание: выступает в музыкальном ансамбле. Удивительно светлый и добрый человек, мы до сих пор периодически общаемся.

— Вы сказали, что выходили на поиски этого юноши несколько раз. А как вы в принципе их начинаете?

— В каждой истории все индивидуально. В первую очередь, следует отталкиваться от возраста пропавшего. Если это малолетний ребенок, то счёт идёт на минуты, особо важных первые три часа после пропажи. Он может оказаться, где угодно. Поэтому, когда исчезают малыши, мы поднимаем максимальное количество людей на поиски.

Поиски могут длиться и несколько часов, и месяцами, иногда даже годами

— С подростками другая история. Здесь нужно понимать психологию этого возраста. Ведь в 13-16 лет ярко выражен юношеский максимализм. Подросток может уйти из дома из-за ссоры с учителем, родителями, приятелями, по сути, по любой причине. Поэтому мы общаемся с семьей, друзьями, одноклассниками, теми, кто может знать о переживаниях ребенка. Помню случай, когда в области искали двух девушек. Мы точно знали, что с ними все в порядке, просто молодежь решила погулять. Но вернуть-то их все равно нужно. Когда они увидели объявления со своими же фотографиями, то сами вернулись домой. С подростками так бывает.

— А когда вы и другие волонтеры прочесываете улицы города, люди не подходят к вам, не предлагают помощь?

— Нет, такого почти не бывает. Но меня удивляет совсем другое. Объясню на примере. Недавно мы искали мальчика в Волгограде, в микрорайоне Горьковский. У него непростая ситуация в семье, и он начал убегать из дома. Нам пришлось чуть ли не в засаде сидеть, чтобы задержать его. Парень понимал, что его ищут. И когда мы схватили его за руку, он начал кричать на все улицу: «Отпустите, не трогайте, я вас боюсь!». А это была середина дня, на улице полно людей. Когда мы насильно сажали его в машину, чтобы отвезти домой, ни один из горожан не обратил на происходящее внимание. Представляете, как мы выглядим во время поисковых работ? Внешний вид далеко не самый презентабельный, ведь приходится прочесывать самые разные местности. Но людей не смутил ни наш внешний вид, ни то, что мы насильно запихиваем перепуганного ребенка в машину.

— Однако это не означает, что все вокруг равнодушные. Многие готовы помочь в распространении информации, печатью и расклейкой ориентировок. Причем все больше отзывается именно взрослых людей, что не может не радовать. Каждый старается помочь в силу своих возможностей. Кто-то подарил коробку скотча, кто-то помог с заправкой наших машин, кто-то сделал репост, а все вместе мы смогли найти человека, и это главное.

«Нельзя пропускать через себя все»

— Столько лет вы занимаетесь поисковыми работами. Что-то изменились в вас самих за эти годы или нет?

— Изменилась ли я? Наверно, да. Здесь необходимы и физические силы, и моральные, но стальные нервы здесь нужнее. Иначе на все это я стала смотреть после одной истории. Одну из первых поисковых операций координировала по телефону. Тогда искали ребенка. И мы, и полиция, понимали, что он где-то рядом. Но найти никак не могли. Было ощущение, что не видим то, что у нас под носом. Искали мы ребенка несколько дней. Тогда уже жили его жизнью – знали все привычки, все особенности. И в итоге нашли. Но мертвым. Для меня это был сильный удар. Сталкиваясь с гибелью людей, видя горе родителей и близких, чисто по-женски иногда хочется разреветься. Но за мной стоят люди, и для них я должна быть сильной. И только дома можно расслабиться, выдохнуть, дать волю эмоциям.

— Лариса, Вы сказали, что волонтеру-поисковику нужны стальные нервы. Кого у вас больше в отряде – мужчин или женщин?

— Женщин. Как бы странно это ни звучало, но у нас больше сил, мы можем больше выдержать. Это проявляется еще во время поисков. К примеру, так было на одном из последних поисковых мероприятий. Снег по колено, холодно, мы прошли уже более 15 километров, девочки идут и идут, молча, а мужчины уже начинают спрашивать: «Может, перерывчик?».

Неопытные добровольцы сначала проходят предварительный инструктаж, а затем приступают к поиску. Во время поисковых мероприятий становится понятно, может человек заниматься этим или нет

Лучше заниматься профилактикой

Вы упоминали, что работаете вместе с оперативниками. Как вы начали сотрудничать?

— Мы пришли на прием в полицию и сказали, что хотим помогать. С полицией официально сотрудничаем уже 4 года. А в этом году подписали уже межведомственное соглашение между Следственным управлением СК России, ГУ МВД, ГУ МЧС России по Волгоградской области, Управлением Росгвардии по региону и пятью окружными казачьими обществами.

— И как вы работаете вместе?

— Опять-таки все по-разному. Вместе прочесываем территорию, опрашиваем людей. Бывает так, что оперативники ищут людей месяцами, а мы находим их за несколько часов. Так случилось с девочками, которые решили из Жирновска уехать в Волгоград. Помню и обратную историю. Мы проверили большую территорию, сказали полицейским, что в тех местах пропавших нет. Они начали прочесывать другую и тут же нашли. Для нас результата нет, мы же не обнаружили людей, но помогли полиции – сузили территорию поиска. За столько лет пропали все барьеры и формальности. Если что-то происходит, то сразу созваниваемся и выходим на поиски.

— Лариса, еще буквально неделя, и 2018-й год завершится. Скажите, сколько людей удалось найти живыми в этом году? И какие планы на будущее у вас?

— Приятно осознавать, что из года год историй со счастливым концом становится больше. Всего в 2018-м живыми мы обнаружили 25 взрослых и 34 ребенка. Всего было 106 заявок, к сожалению, 5 детей и 19 взрослых нашли погибшими, еще 20 в розыске.

Что касается планов на будущее, то после стольких лет поисков стала понятна одна простая вещь – лучше заниматься профилактикой, чем искать уже пропавшего человека. Рассказывать детям и родителям, как себя вести в такой ситуации. Например, стоя на берегу зимой, показать, насколько опасно ходить по льду, что можно провалиться в полынью.

Мы уже начали понемногу этим заниматься – провели несколько уроков в начальной школе. И дети идут на диалог, впитывают всю информацию. Поэтому нужно продолжать.

«Если честно, не верится». Пегову подтвердили информацию о выдаче паспортов РФ жителям ДНР. Подборка интригующих новостей, подписывайтесь в Яндекс Новости
Яндекс.Метрика